My Backup:

В момент отчаяния наверно каждый нуждается в поддержке. Я в отчаянии, но мне не нужна поддержка, в обычном понимании большинства. В такую минуту кажется, что всех видишь насквозь. И не нужна особая проницательность, чтобы догадаться — почти всем хочется посоветовать, проявить внимание или превратить твою жизнь в некий нереализованный идеал своей собственной — в общем, все преследуют сугубо свои цели. И я никогда и не нуждался в такой поддержке, обходясь деструктивным и дегенеративным поведением, утопая в опьянении или безумных занятиях. Наверно, еще и потому, что обычно каждый искренний доброжелатель либо выжил из ума, либо бьет в некий сектантский бубен — что для меня равносильно и первой характеристике.

На пороге, когда цинизм внутри меня уже вбивал последний флагшток на отбитой у морали территории — меня накрыло чувство. Я не допускал подобного давно, а такого чувства у меня никогда и не было. А, учитывая мои внутренние обстоятельства, это наступило настолько не вовремя, что внутренний коллапс кажется неизбежным. И сейчас, испытывая глубокое отчаяние, мое одиночество характеризуется одной прельстившей фразой из комикса Incognito, которая, быть может, и стала единственной причиной прочтения всей серии — мое одиночество нуждается в соприкосновении с другим одиночеством.

Единственный источник моей поддержки — она. И это не та, выше описанная поддержка, заключающаяся в пресловутом образе протянутой руки, а скорее в военном смысле этого слова. Подкрепление, которое приходит на выручку. И я бы и сам при таких словах со свистом крутил бы пальцем у виска, но когда она находиться рядом… когда она находится рядом — меня больше. Я становлюсь Гулливером, для которого проблемы лилипутов кажутся ничтожными, хотя только-что я сам был одним из лилипутов размазанный к чертям этими проблемами в сопли и нюни. В каком бы состоянии я ни был — только завидев ее, у меня возрастает жизненный потенциал настолько, что кажется я готов перевернуть мир и без Архимедовской точки, а если мне вручить винтовку, то сам лично смогу установить идеал американской демократии в каждом забытом богом уголке нашей бескрайней вселенной за время, эквивалентное затратам на опустошение чашки кофе.

Вся мои отрицательные черты в суммарном состоянии потянут на экспонат из музея зануд, психопатов и плюшевых медведей, поэтому каждый раз, делясь очередным переживанием, я сам себе кажусь недостойным того светлого образа, к которому я даже могу прикоснуться. Это может остановить тебя в определенный момент. И тогда твое одиночество огромной тугой волной накроет тебя и тихо прижмет к самому дну твоего душевного состояния. И вот тебе не хочется жить, ты в том самом состоянии, когда обычно ревешь в темноте, бежишь за бутылкой виски или пытаешься запихать в себя как можно больше диазепама из заначки. Так вот — сейчас у меня такое состояние, за одним исключением — мне не хочется умирать. Собственно от этой мысли отпочковалось отчаяние и самостоятельно выросло в гремучее дерево депрессии.

Я сидел, гадал — почему от момента потери надежды о поддержке до момента выхода из депрессии у меня прошло меньше времени, чем дорога на работу, а за это время не было ни истерик, ни алкоголя, ни валиума, которого у меня и так нет. Потому что я получил эту поддержку. Я знаю, это звучит абсурдно. Это очередное испытание, которое проверяет нас в стиле теории Ницше — а в моем случае, на фоне неприемлемости старых методов борьбы с депрессией — испытание, проходящие в строгом одиночестве. Без стимуляторов и сохранялок. Один на один.

Потому что мне есть за кого бороться. И ее поддержка заключается в том, что она дала мне шанс и остается со мной, прекрасно при этом осознавая как филигранно во мне сочетаются придурковатость, сентиментальность, цинизм и миллион противоречий, заставляющих содержащую их персону постоянно бороться со внутренними демонами и выбиваться из, и без того, кривоватой колеи адекватной жизни.

И я благодарен ей.

Оставьте отзыв